danitta (danitta) wrote,
danitta
danitta

Жан-Поль Сартр "Слова"

Муж уже давным-давно настоятельно рекомендовал мне прочесть книгу Жан-Поля Сартра «Слова». И вот, наконец, я, исследуя содержимое книжных полок в приступе жажды бумажной (!) книги, наткнулась на эту книжицу и решила ее прочесть. Муж кратко охарактеризовал ее как «она написана от лица ребенка, мир вокруг глазами маленького мальчика». С одной стороны, все верно. Но с другой- такая характеристика настраивает ожидание будущего читателя на что-то милое и по-детски непосредственное, в то время как книга совсем не детская, и отнюдь не может выступать одой детству, даже наоборот.

Первые страниц 10, когда описывается вкратце как образовались семьи, где родились его отец и мать, взаимоотношения их родителей, и как потом они встретились, и до тех пор, пока не появился на горизонте он, главный герой и писатель в одном лице, меня вообще привели в недоумение. Причем чем бы вы думали? Лихим циничным юмором и язвительной иронией, которыми пропитан текст, и абсолютным отсутствием какого-либо уважения к описываемым людям, их судьбам, бедам и радостям. Как-то даже по-подростковому безжалостно и хлёстко. Я читала те страницы без удовольствия, с едва скрываемым разочарованием, ведь я ожидала увидеть «мир глазами ребенка», а не литературный стеб пожилого ловеласа. Но когда я смирилась с тем, что ожидания мои ошибочны, и приняла ироничный стиль писателя за исходную точку отсчета, недоумение нивелировалось и плавно перетекло в интерес.

Сартр пишет легко и сочно. Без нагромождения сложноподчиненных предложений и сложных оборотов, но отнюдь не просто. Не зря он говорит: «открыв мир в слове, я долго принимал слово за мир», ведь как ни старается он откреститься от своего детства и всего притворного, что в нем было, претящего ему, выросшему, именно то, что он открыл мир в слове, и дало миру писателя Сартра. Его слова бегут стройными хороводами, слагаясь в затейливые цепочки, журчат ручьем, поблескивают на солнце, и игриво обгоняют друг друга, словно посмеиваясь друг над другом и над читателем заодно. Иногда- когда в повествование включается какое-то активное действие, происшествие, -бегут они так стремительно, что перестаешь их замечать каждое по отдельности, охватываешь целыми блоками, сливающимися в причудливый монолит, и бежишь глазами вслед за ними, едва успевая переводить дух в паузах на точках. А иногда- напротив, они бредут неторопливо, лениво, словно кошка, разморившаяся на солнышке, и неспешно описывают скуку будней или задаются рассуждением о бренности жизни, в ходе которого начинаешь то и дело позёвывать и, отвлекаясь, после упорно и почти безуспешно вспоминать, на каком месте этого разворота страниц ты остановился, и обязательно прочтешь по меньшей мере полстраницы второй раз. Как впервые, и только какое-то слово срезонирует в память, и понимаешь, что в этих строках ты уже бывал. Но, к счастью, последнее бывает нечасто.

Удивительное дело. В этой книге крайне мало действия в классическом понимании, все больше некой поступательной описательности, оживленной вкраплениями интеллектуального юмора, и паузами между словами, заполненными искрами здоровой иронии. Автор описывает 15 лет своего детства, делает мимолетные экскурсы в молодость и зрелость, но при этом, прочитав последнюю страницу, найдешь в памяти всего с десяток эпизодов, которые тебе запомнились. Они запомнились именно потому, что в них было конкретное действие, была эмоция, был порыв. Основная же часть повествования, хоть и окутывает своим самобытным обаянием, почти лишена ярких отличительных черт- вероятно, этого и хотел добиться писатель, таким затейливым способом пытавшийся показать читателю безмятежную скуку, представлявшую квинтэссенцию его детства. Но то, что повествование лишено динамики сюжета, еще не значит, что оно неинтересно. Динамика с лихвой восполняется мелкими деталями, в которые и вложил автор всю суть своего произведения. Они, как контурные стежки, направляют внимание читателя, позволяют ему, не видя картину целиком, представлять, что она из себя представляет, и, что самое главное, чувствовать ее и делать выводы.

Так, Сартр на своем примере делает очевидным, что залюбленный ребенок зачастую не менее несчастен, чем недолюбленный, хоть и не сразу это понимает. Он демонстрирует, какие искажения в самооценке и мировосприятии может дать культ любимого ребенка в семье, и как может быть сложно потом, взрослеющему ребенку, свыкаться с реальностью. Показывает, как взрослый, пытающийся обхитрить ребенка, внушив ему по-умному какую-то идею, проделывает огромную работу, но проводит сам себя, потому что благодаря одному необдуманному слову, добивается обратного эффекта, имеющего судьбоносное значение для ребенка. Показывает, как люди, строгие, даже порой до эксцентричности, к своим детям, готовы до безумия боготворить внуков. Как родители, недополучившие чего-то в своем детстве, пытаются восполнить эти пробелы в жизни своих детей. Наглядно демонстрирует, что все должно быть вовремя, и по уму, а потому каким бы ни был ребенок вундеркиндом в глазах обожающих родственников, не стоит ему давать читать взрослые серьезные книги, как бы мило он с ними ни выглядел- нельзя отнимать у ребенка детство. Ненавязчиво показывает, как важно ребенку иметь возможность общения со сверстниками, какую радость это дает, и как оздоравливает мироощущение и самоощущение, и как, напротив, пагубно влияет на это замкнутость круга общения только семьей. Как важно общаться с ребенком, активно проводить с ним время, разговаривать, секретничать- какие яркие ощущения это дает, какие теплые воспоминания. Пишет Сартр об этом обо всем не прямо, не воспитывает и не наставляет читателя, но история, рассказываемая им, хоть и легко и иронично, все же заставляет сделать не один вывод, и о многом задуматься.

В финале Сартр демонстрирует, кем он в итоге стал- детская мечта стать писателем сбылась. Но как бы ни старался он прикрыть сарказмом и показной легкостью следы детства, они есть, и они в нем глубоки. Впрочем, он не скрывает, что его многолетнее стремление отрицать и забыть свое детство по причине его абсолютной притворности- это глупо и наивно. Повзрослев, он уже и не отрицает его совсем, но и принять не может- не детство, а самого себя маленького. И в то же время порою кажется, что как бы ни отрицал он себя маленького, как бы ни осуждал и не иронизировал, даже повзрослев, и состоявшись как писатель, драматург и философ, в сущности, он так и остался тем маленьким мальчиком, притворщиком, которого он описал в своей книге. И именно поэтому он относится с большой иронией к самому себе, к своим писательским успехам, и так нещадно критично смотрит на свои литературные произведения. Он прикрывается легкостью и сарказмом, ему нравится быть возмутителем спокойствия, взрывать застоявшиеся рамки и условности. Он сделал многое «для формирования современного мышления», - написал о нем когда-то Newsweek, и не соврал. Но мне кажется, что главный, с кем он боролся на этом пути, -был он сам. И именно поэтому «вопросы, которые он поднял, оказались важнее, чем ответы, которые пытались на них дать» (цитирую тот же Newsweek) - потому что самоцелью был не ответ, а вопрос, - протест. Наверное, Сартр является наглядным примером того, как важно принимать свое прошлое, и самих себя,- принимать и прощать. Можно жить и так, и иметь успех, и славу, и состояться как личность и как профессионал, но если не принять свое прошлое, и себя самого в нем, оно неизбежно будет с тобой. В каждом дне твоего настоящего.
Вот такие впечатления от прочитанного:)
Tags: книги
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments